Почему полиция часто отказывает в возбуждении дел против мошенников-оккультистов и эзотериков

В последние годы рынок эзотерических услуг переживает настоящий бум. Тарологи, астрологи, потомственные ведьмы, парапсихологи и космоэнергеты предлагают решения абсолютно всех жизненных проблем: от возврата ушедшего супруга до исцеления неизлечимых заболеваний и снятия родовых проклятий. Оборот этой серой индустрии исчисляется миллиардами рублей.

Доведенные до отчаяния люди, столкнувшиеся с горем, болезнью или финансовым крахом, несут магам свои последние сбережения, берут огромные кредиты и продают недвижимость.

Однако, когда пелена спадает и человек осознает, что стал жертвой обмана, он отправляется в правоохранительные органы. И здесь большинство потерпевших сталкивается с непреодолимой стеной: полиция массово выносит постановления об отказе в возбуждении уголовного дела.

Почему же правоохранительная система буксует, когда речь заходит об откровенном шарлатанстве? Проблема кроется в сложном клубке юридических тонкостей, специфике доказывания умысла и психологических аспектах.

Тонкая грань: гражданско-правовые отношения или мошенничество?

Главная причина, по которой участковые и следователи отказывают в возбуждении дел по статье «Мошенничество» (ст. 159 УК РФ), заключается в так называемых гражданско-правовых отношениях. Когда потерпевший приносит заявление, в котором пишет: «Я заплатил колдунье 500 тысяч рублей за приворот, а муж не вернулся», с точки зрения формальной логики следователя, произошла банальная сделка.

Оккультисты давно научились защищать себя юридически.

На их сайтах часто можно найти договор публичной оферты. В нем мелким шрифтом указано, что их деятельность носит исключительно «развлекательный», «консультационный» или «психологический» характер, а гарантий достижения результата нет и быть не может. Человек добровольно пришел на прием, добровольно перевел деньги и получил услугу — расклад карт, ритуал со свечами или чтение заклинаний.

Для полиции это означает одно: услуга оказана, а то, что клиент остался недоволен результатом (отсутствием магического эффекта), — это повод для обращения в гражданский суд с иском о защите прав потребителей или неосновательном обогащении, но никак не состав уголовного преступления.

Проблема доказывания преступного умысла

Чтобы привлечь человека за мошенничество, следствию необходимо доказать самое сложное — прямой преступный умысел. То есть нужно неопровержимо подтвердить, что «маг» заранее знал, что обманывает клиента, изначально не собирался выполнять обещания и завладел деньгами путем обмана или злоупотребления доверием.

Но как доказать умысел в магии? Научных критериев оценки экстрасенсорных способностей не существует.

Если гадалка на допросе заявит: «Я искренне верю в свой дар, я три ночи читала мантры на кладбище, потратила свою энергию, но вмешались высшие силы, поэтому заговор не сработал», следователь оказывается в тупике. Опровергнуть веру человека в собственные сверхспособности юридически почти невозможно.

Из-за отсутствия четких методик оценки действий эзотериков следователям проще закрыть глаза на проблему, чем ввязываться в дело, которое развалится в суде из-за недостатка доказательств.

Психология жертв и сложность сбора улик

Еще один важный фактор — поведение самих потерпевших. Часто жертвами эзотериков становятся люди в состоянии глубокого стресса, депрессии или горя.

Шарлатаны используют жесткие методы психологической манипуляции, нейролингвистического программирования и запугивания («Если не снимем порчу сегодня — завтра ваш ребенок умрет»).

Как отмечает профильный источник, потерпевшие от сект и оккультных мошенников часто находятся в трансовом состоянии, у них искажено восприятие реальности, из-за чего они не могут дать четких, последовательных показаний. Поход в полицию для них сопровождается невероятным чувством стыда.

Когда следователь с ироничной улыбкой начинает задавать вопросы о том, как взрослый человек с высшим образованием мог перевести миллион рублей за «чистку чакр по фотографии», жертва замыкается в себе, путается в фактах или вообще забирает заявление.

Кроме того, мошенники часто действуют анонимно: используют подставные счета (дропперов), общаются через мессенджеры с удаляющимися сообщениями, не выдают чеков. Доказать сам факт передачи денег за конкретное обещание бывает крайне сложно.

Бюрократия и ведомственные приоритеты

Не стоит забывать и о реалиях работы правоохранительных структур.

Рабочий день следователя или дознавателя расписан по минутам, в их производстве одновременно находятся десятки дел: кражи, грабежи, угоны, очевидные финансовые пирамиды или телефонные мошенничества, где алгоритмы расследования отработаны годами.

Дело против экстрасенса — это бюрократический кошмар. Оно требует назначения сложнейших и дорогостоящих психолого-лингвистических экспертиз, чтобы доказать факт психологического давления.

Это долгий процесс, который портит ведомственную статистику раскрываемости. Проще говоря, следователю невыгодно тратить месяцы на расследование неочевидного «магического» дела, когда за это же время можно направить в суд три-четыре дела по обычным кражам из супермаркета. Шаблонные отписки о том, что «отсутствует состав преступления» и «рекомендуется обратиться в суд в гражданском порядке», становятся удобным щитом для перегруженной правоохранительной системы.

Отсутствие профильного законодательства

В правовом поле многих стран, в том числе России и стран СНГ, понятие оккультных или эзотерических услуг не имеет четкого определения. Маги регистрируются как индивидуальные предприниматели, указывая в качестве видов деятельности коды ОКВЭД, связанные с предоставлением прочих персональных услуг, астрологией или спиритизмом (в некоторых классификаторах такие услуги действительно легализованы).

Отсутствие закона, который бы жестко регулировал или запрещал рекламу целительства и магии, развязывает мошенникам руки.

Пока нет четкой нормативной базы, определяющей, что обещание излечить рак пассами рук является безусловным мошенничеством, правоохранители будут вынуждены рассматривать каждый случай индивидуально, пробираясь через дебри субъективных трактовок.

Вывод: что делать потерпевшим?

Несмотря на массовые отказы в возбуждении уголовных дел, привлечь магов-мошенников к ответственности все-таки можно, хотя это и требует железного терпения. Единичные жалобы полиция действительно часто списывает в архив.

Однако, если заявлений от разных людей, пострадавших от одного и того же «гуру», собирается много, ситуация меняется. Появление эпизодности помогает доказать систему — тот самый преступный умысел на хищение чужих средств.

Чтобы повысить шансы на возбуждение дела, потерпевшим необходимо собирать железобетонную доказательную базу: делать скриншоты переписок до того, как маг их удалит; записывать телефонные разговоры; сохранять банковские выписки (особенно если деньги отправлялись физлицам на карту); искать других пострадавших через интернет.

Отказ в возбуждении дела (отказной материал) — это не приговор.

Его можно и нужно обжаловать в прокуратуре или через суд в порядке статьи 125 УПК РФ. Кроме того, привлечение внимания СМИ и общественных организаций часто становится тем самым катализатором, который заставляет правоохранительную систему сдвинуться с мертвой точки и начать распутывать клубок магического мошенничества всерьез.

Твитнуть